Григорий Андреевич Борзяк в Великой Отечественной войне участвовал с июня 1941 по май 1945 года. После войны трудился в органах прокуратуры до ухода на заслуженный отдых. Награжден знаком Генеральной прокуратуры «Ветеран прокуратуры», а также многими грамотами и благодарственными письмами Генерального прокурора СССР, прокурора Ростовской области, Администрации Аксайского района.

Родился Григорий Андреевич, как он сам говорит, в деревне Бобринка Черлакского района Омской области, затерявшейся в сибирской глухомани, к северу от которой уходили сибирские леса, а к югу расстилались степи аж до самого Казахстана. Это были богатейшие черноземы, и сорок тысяч гектаров земельных угодий для колхоза были мерой обычной. Но рук рабочих для их обработки не всегда хватало. Потому что, как иронично выражается Григорий Андреевич, «пили мужики неплохо, можно было бы и поменьше, тогда бы успевали урожай собрать осенью и хлеба не оставались бы в поле в зиму и не приходилось их дожинать по весне». Правда, во многих семьях подрастали родителям многочисленные помощники. Вот и семья Борзяков по численности от некоторых других не отставала. Его мама, колхозная доярка, родила четырнадцать детей, были в ней даже двойняшки. Отец ходил в «маленьких начальниках», то председателем сельпо, то директором заготконторы, то бригадирствовал. Григорий был среди детей старшим. И опять же шутит: «Я говорю родителям: спасибо вам за то, что дали мне здоровье. И спасибо мне самому за то, что я его не пропил». А не случилось такой беды, потому что очень хотел паренек учиться.

Десятилетки в деревне, конечно же, не было. Те, кто тянулся к знаниям, доучиваться уезжали в районный центр. Пришлось и ему на некоторое время туда перебраться и поселиться у дедушки с бабушкой. Старательный паренек не затерялся среди других, его избрали секретарем школьного комитета комсомола, членом пленума и членом райкома комсомола. Был парень самостоятельным, ответственным, одним словом, видным.

Подошло время выбирать профессию. А тут как раз приходит в военкомат разнарядка. Вот и говорит военком: «Поезжай учиться в Ленинград, в военно-морскую медицинскую академию». А почему бы и нет. Собрал документы, поехал.

Прошел медицинскую комиссию, а экзамены ему вообще сдавать не надо, школу-то окончил с отличием. И быть бы парню военным медиком. Но тут началась война. И вдруг собирают будущих курсантов, и начальник академии объявляет: «Академия пока функционировать не будет. Сибиряки должны забрать документы и вернуться домой. А всем, кто приехал с западных районов, возвращаться уже некуда, там хозяйничают немцы. Эти отправятся на Лисий нос вылавливать немецких парашютистов. Вернулся несостоявшийся медик домой. А через некоторое время в команде с другими ребятами военкомат направил его в Кемеровскую школу пилотов начального обучения. Подъезжая к Кемерово, уже из окон вагонов видели, как на аэродром один за другим садятся самолеты «Кукурузники». Приехали, а им объявляют, что прием уже закончен, приезжайте, мол, в январе, когда начнется следующий набор. Ребята уехали. А Георгий пошел к начальнику училища, говорит: «Меня мать в Ленинград провожала, плакала, сюда к вам провожала, тоже плакала. Не хочу, чтобы она в третий раз плакала, когда будет меня провожать еще куда-нибудь. Оставьте в школе». Нашел начальник такую возможность, уважил просьбу парня. Стал Григорий изучать теорию, а там и до полетов дело дошло.

Только закончили курс обучения, приказ из Москвы: ввиду того, что наспех обученные пилоты бьются и выводят из строя самолеты из-за плохого знания материальной части, направить выпускников в Иркутск в школу авиамехаников. Так одним росчерком пера вождь решил судьбу молодых людей, перекрестив их из летчиков в механики. Обидно было, но приказ есть приказ. В Иркутске началось переобучение. Но и тут не успели как следует освоиться, как поступил новый приказ: отправить всех слушателей школы в Москву для защиты столицы. Видимо, плохи там были дела. Но, говорят, начальник школы все же осмелился позвонить в Москву и попросил оставить часть ребят, самых толковых, чтобы доучиться. Механики-то авиационные тоже нужны. На каком уж там уровне решался вопрос, но небольшую группу оставить разрешили, Борзяка оставили среди способных.

Учеба закончилась. Но попали ребята не на фронт, как хотелось, а на Закавказский фронт, где в городе Тбилиси дислоцировался 26-й запасной истребительный полк. Задача полка состояла в том, что изрядно потрепанные в боях авиационные части, потерпевшие большой урон в боевой технике и живой силе, выводились из боев и направлялись сюда для переформирования и получения новой техники. Сюда же перегонялась с заводов и техника – самолеты Як и американские «Аэрокобры». Летчиков учили летать на этих машинах. Механики же, в том числе и Борзяк, занимались подготовкой машин к полетам. Потом с некоторыми экипажами они улетали на фронт. Самому же Григорию с фронтом и здесь не везло, как ни рвался.

Дело в том, что не у всех его товарищей получалось толково обслуживать самолеты. Скажем, многие самолеты собирались на Таганрогском авиапредприятии Саладзе, потом это предприятие перевели под Тбилиси. Рабочих рук не хватало. Работали на сборке, можно сказать, мальчишки, у которых иногда и силенок-то не хватало как следует масляный или водяной шланг затянуть. Одним словом, недоделок было хоть отбавляй, и полк занимался как бы испытанием и доводкой машин. А в этом деле механик – первое лицо. Борзяк человек ответственный, добросовестный, быстро схватывал новое, что получалось не у каждого. А работа была сложная, это не действующая воинская часть, где у каждой машины свой механик. Обслуживать приходилось по шесть – восемь самолетов. Летчики отлетают день, а тебе потом надо выслушать их замечания, подготовить машины к завтрашним полетам.

И все-таки он добился своего. В ноябре прилетел на переформирование 51-й авиаполк. И Григория зачислили в него механиком. Вылетели на фронт, а это уже был район Будапешта. А когда добрались, там новость. Говорят местные командиры: «Кадров у нас опытных своих хватает, поэтому вас ставим на перегон. Отправляйтесь в Киев за новыми самолетами». И снова началась работа по подготовке самолетов к перегону и перегон в действующие части. На том война для Борзяка и кончилась. «Одно успокаивало, – говорит Григорий Андреевич, – ни одна машина по моей вине не разбилась, ни один летчик из-за меня не погиб, как это случалось у других механиков».

Демобилизовали Борзяка в 1948 году, в возрасте 25 лет. Встал вопрос, что делать дальше. Ну, было у него первоочередное дело. Еще во время перелета на фронт познакомился он в Армавире с девушкой. Вот и поехал в тот Армавир, где его ждали. Сыграли свадьбу. С того времени прошло уже 62 года.

Теперь предстояло определиться с работой. Пошел на биржу. А там полно народа. И все герои. Грудь в орденах и медалях, и рассказы о своих боевых подвигах один другого красочнее. И все требуют хорошую работу. Понял Григорий: эта конкуренция не для него. По случаю познакомился с инструктором горкома партии. Тот говорит: «Есть одно место, на которое никто идти не хочет. А ты пойди, попробуй, а там видно будет». Называлось это место веревочная фабрика. Григорий пошел, попробовал. Через короткое время избрали его секретарем партийной организации. Еще через некоторое время стал он на том предприятии механиком, затем утвердили техноруком, то есть главным инженером. Рост очевидный. Однако, чувствует, образования не хватает. Пошел в горком партии посоветоваться насчет учебы. Предложили там Борзяку поехать в Таганрог в юридическую школу. Он не отказался, поехал. Школу закончил с отличием. Распределили следователем в прокуратуру Сальска. Как раз шел 1953 год.

После смерти Сталина была проведена большая амнистия. Выпустили из лагерей и кого можно было, и кого не надо. И сразу захлестнула волна преступности: кражи, грабежи, убийства… А у начинающего следователя, можно сказать, боевое крещение, настоящий бой после победной войны. Получил первое дело. Как раз на момент приезда Григория в Сальск объявились в городе два гастролера, залетные из Ростова, как потом оказалось, Славка Змеев и Рая Бурштолер. Засекли глазом, что директор школы из Сандаты, это поселок такой под Сальском, получил зарплату для учителей. И скрытно за ним до поселка. Директор ночевать остался в школе. Ночью подельники проникли в помещение. Утром директор не обнаружил денег, а еще исчез школьный баян. Одним словом, началось следствие. Вот это дело как раз и попало к следователю-новичку. След преступников обнаружился в Ростове. Туда выехали работники милиции. Преступников взяли при попытке сбыть баян. Они и деньгами-то как следует попользоваться не успели.

Привели Змеева к Борзяку на допрос. Он сел, ногу на ногу забросил, на следователя ноль внимания. И завел тюремную песню. Что делать, думает Григорий. Накричать на парня? А как сам будешь при этом выглядеть и в глазах преступника, и в глазах товарищей? Нет, надо подождать, что будет дальше. Змеев петь закончил, закурить попросил. Закурил и требует привести в кабинет Райку.

«Ну, вот что, – говорит следователь, – поразвлекался, пора работать. Займемся допросом».

Нелегкое это оказалось дело битого урку допрашивать при его настырности, наглости и пренебрежении к закону. А все же одолел его начинающий следователь. Конвой отвел вора в камеру, а на его место перед следователем села подельница Бурштолер. И эту одолел – провел допрос как положено, отправил в камеру. Аж самому не верится, он то против этих гастролеров полный профан, так ему казалось. Но, как говорится, лиха беда начало.

Так и пошло от дела к делу. А дела разные, одно на другое не похожие. Всякое случалось. Один подследственный уже в суде во время процесса вскакивает и, откуда только у него бритвенное лезвие взялось, рубаху разорвал, полоснул себя по груди крест на крест, кровь хлещет, народные заседатели в обморок попадали… А то еще орудовала в Сальске банда, магазины грабили. Наконец, повязали грабителей. Во время следствия повезли на место, чтобы следственный эксперимент провести. Один из преступников выскочил из машины и ходу. Конвой вначале растерялся. Борзяк же выскочил следом, под мышкой папка с делом, в другой руке фотоаппарат. Несется за беглецом, за спиной конвойные стрельбу открыли. Пули так и свищут. Беглец на забор махнул. Следователь его сзади фотоаппаратом. Преступник сверху на него свалился. Так и отловили. Потом парни из этой компании грозились рассчитаться со следователем. Да сколько этих угроз за годы работы было, все уж и не вспомнишь.

Через некоторое время перевели Григория Андреевича в прокуратуру Орловского района. Потом работал прокурором в Пролетарском районе. А еще через несколько лет возглавил прокуратуру Аксайского района. Произошло это в 1969 году. Тогда работало здесь всего пять человек. Да в милиции тридцать восемь. Дела были разные. Директивы сверху спускают. То ругают за низкие сроки наказания преступников, то, наоборот, за высокие и требуют их понизить. Здесь прокурору нужно было вести взвешенную политику, главным должна быть неотвратимость наказания.

А сегодня волнует Григория разгул преступности, рост особо опасных преступлений, детская и подростковая преступность. По статистике, штаты в прокуратуре и в милиции увеличились в разы, а преступность в десятки, а то и в сотни раз. И бесконечные фильмы, в которых сотрудники правоохранительных органов выставляются в непотребном виде. А кто же тогда защищает граждан, кто идет под пули ради спокойствия и порядка в стране, разве не они? Чтобы хорошо работать, надо иметь ум и быть дипломатом. И надо честно служить закону. Эти принципы вывел для себя Григорий Андреевич и руководствовался ими всю жизнь. Эти принципы прививал он своим детям. При этом он, как и его родители, имел большую семью. Вырастил трех сыновей, дал им высшее образование. Он гордится тем, что все три его внучки пошли по стопам деда и служат сейчас закону. У него несколько правнуков. Об этих же принципах он говорит с молодыми работниками прокуратуры, с которыми часто встречается.

– Григорий Андреевич, несмотря на преклонный возраст, часто у нас бывает, – рассказывает прокурор Аксайской прокуратуры Дмитрий Анатольевич Загоруйко. – Обладая как житейским, так и профессиональным опытом, ему есть чем с нами поделиться, а нам есть что перенять у ветерана.

Виктор ПЕРЕЛАДОВ.

Советуем прочитать