Утром сразу после завтрака по громкой связи на всё судно разнеслась команда капитана:

– Швартовой команде по местам стоять! Боцману на бак! Машина, готовить двигатели!

А буквально за полчаса до этого к трапу подкатил агент грузополучателя, принимавший доставленный нами груз, сеньор Паскулино, поставил к ногам вахтенного Сашки Танцуры большую корзину, показал пальцем на ходовой мостик и, коротко бросив «капитано сувениро», уехал. Сашка, быстро смекнув, что к чему, уволок корзину с торчащим из нее горлышком бутыли в жилую надстройку и приткнул возле камбуза. Тут же возле корзины началось некоторое томление народа.

– Это что за митинг? – прервал обсуждение первый помощник капитана.

– Это агент привез нам на новогодний праздник, – доложил кто-то из мотористов.

– У кого что, а у вас на уме пьянка.

– Тю на вас, Олег Ефимовыч,– высунулась из камбуза кокша Рита. – Какая пьянка? Это ж укрепление дружбы народов.

– Убрать с глаз! Немедленно! – приказал первый помощник.

– Есть убрать! – Сашка вроде даже обрадовался. И унес корзину в артелку, под замок.

И тут загремела команда капитана.

Венеция провожала судно ярким, теплым солнцем. А старпом уже отдал команду: раскрепиться по штормовому, всем проверить свое заведование! Чем дальше спускается теплоход с севера на юг по Адриатическому морю, тем больше портится погода. Небо впереди по курсу становится сумрачным, опускается все ниже, пока не сливается с морем, стирая линию горизонта. Мрак не только впереди, но и по сторонам. В ясную погоду на узком и вытянувшемся с севера на юг Адриатическом море в бинокль видны оба берега, справа – итальянский, слева – югославский. Теперь их поглотил сумрак.

Навстречу уже бегут не легкие, игривые волны – катят тяжелые валы. На их гребнях появляется белесая пена. Крутые волны с разгона бьют в бак, вздымаясь над ним, прокатываются по грузовой палубе, вздымаясь каскадами брызг. Теплоход то и дело зарывается носом в волны, по всему корпусу идет нервическая дрожь. Иногда от особенно мощных ударов судно словно останавливается, осаживается назад, потом, одолев удар, потихоньку начинает двигаться вперед. Скорость хода падает до семи узлов.

Так продолжается и час, и второй, и третий…

– Все, накрылся Новый год медным тазиком, – бурчит стоящий на руле матрос Ваня Савочкин. Его давно уже мутит, но Ваня мужественно терпит качку.

И старший механик, поднявшись из машинного отделения на мостик, бурчит:

– Хорош новогодний подарок. Уложит народ в лежку. Опять же топливо жгем.

– Понятно, о своей механической службе переживает. У них там, в замкнутом пространстве машинного отделения, при грохоте дизелей, запахе соляра, машинного масла и постоянной беспорядочной качке – вообще ад кромешный. Капитан делает вид, что не слышит. И тоже бурчит тихонько себе под нос:

– У природы нет плохой погоды. Каждая погода – благодать.

Роговец уходит в штурманскую рубку, что-то там колдует над картой. И вскоре рулевой получает команду: «Лево руля!»

Нос теплохода начинает валиться влево. Качка теперь уже не носовая – бортовая и потому еще более неприятная. Но, как в таких случаях говорят моряки, как не кувыркались, а все же добрались и все живы остались. А качка прекратилась потому, что добрался теплоход до маленького островка под названием Вис, обогнул высокий мыс и оказался за ветром в небольшой бухте. И стояла здесь тишь, вместо волн лишь небольшая ленивая зыбь. Одним словом, как у бога за пазухой. И тут загрохотала якорная цепь, и якорь лег на грунт. И наступила тишина. А затем послышалась команда: «Экипажу готовиться к встрече Нового года».

Приборка в каютах и звон посуды на камбузе. Боцман принес из шкиперской хранившуюся там искусственную елку и коробку с елочными игрушками. Стали ее украшать да гирляндами расцвечивать…

О праздничном столе и говорить нечего. Было подано мясо запеченное, крепко проперченное и другими заморскими пряностями сдобренное, рыба жареная, вяленая и копченая, пицца итальянская, и свежевыловленный во время стоянки кальмар, золотистый в сметане и приправленный шафраном, апельсины самые душистые и сладкие, марокканские, бананы, ананас и маслины испанские. И это не считая того, что моряки из дома с собой прихватили: огурчики маринованные, помидоры соленые, баклажаны и перцы фаршированные. Домой на новогодние праздники попасть мечтали, а в дорогу закуски все же набрали, мало ли чего.

Перед тем, как за стол сесть, к капитану делегация отправилась в составе кокши Маргариты, артельщика Танцуры и возглавившего ее стармеха. Потому что, как считал наш дед, закусь – дело, конечно, хорошее, но все одно сухая закусь горло дерет. Как уж там разговор у делегации с капитаном прошел, а только не успел дед с Ритой вниз спуститься, как обогнавший их артельщик Танцура уже заволок в кают-компанию корзину с вином.

Потом пришел и сам капитан и сказал зажигательную речь типа того, что не было бы счастья, да несчастье помогло и что худа без добра не бывает, что в переводе значило: если бы нас не пустили по кругу, пришлось бы топать домой в балласте, то есть зря топливо жечь и время убивать. А так получается хороший зачин на Новый год, такие рейсы сразу дают приличный задел годового плана. Не случись этот сегодняшний штормяга, когда бы мы еще так вот, моряцкой своей семьей встретили Новый год.

По всем приметам год предстоял удачный. За что все мы дружно выпили. Под хорошее итальянское винцо были и хорошие песни под гитару о морской службе и о моряцкой дружбе, о доме родном и еще много о чем, без надрыва, с добрыми словами.

А потом в бухте, где мы пережидали шторм, началась пальба изо всех видов ручного оружия. На берегу бухты и по лесистым склонам острова располагались белые уютные домики небольшого городка, в которых жили югославы. И в положенное время веселой пальбой они приветствовали наступление Нового года. Жаль, что нельзя было пришвартоваться к причалу, который находился всего в нескольких кабельтовых от теплохода. Граница-то у нас была закрыта. Но мы не растерялись и ответили им ракетницами и фальшвеерами. Такое вот братание и поздравление на расстоянии.

«Солнце красно поутру – моряку не по нутру», есть на флоте такая присказка – примета. Багровый диск солнца поднимался над горизонтом, оплавляя плотные, низко просевшие над морем тучи. Праздник праздником, а работа работой. Снялись с якоря и пошли. Как и вчера, прикрываясь от шторма островами, миновали берега Югославии, добрались до Греции, то есть до острова Закинф, и лафа наша кончилась. Нам надо в Италию. А между Закинфом и «каблуком» итальянского «сапога», такой вид на карте имеет Апеннинский полуостров, на котором расположена эта благодатная страна, самое короткое расстояние. Но нам, чтобы добраться до этой благодати, надо пересечь Ионическое море. Но в Ионическом тоже вовсю работает шторм. И все же надо рисковать, двигаться вперед хотя бы малыми перебежками, иначе груз в следующем порту может перехватить кто-то другой. И капитан рискует.

До «каблука» итальянского мы всё же добрались. А дальше вдоль «подошвы» «сапога» дошкандыляли почти и до «носка». И потихоньку стали втягиваться в Мессинский пролив, что разделяет собственно Италию от самого огромного ее острова Сицилии. Шторм еще не унялся, но здесь, между постепенно сходящими берегами материка и островом, ветер изменил направление, и волны бьют уже в корму. Вскоре впереди по курсу замаячили ходовые огни идущего навстречу судна. А встречным был наш собрат теплоход «Темерник», возвращавшийся домой из итальянского порта Специя. И через некоторое время ожила судовая радиостанция:

– «Девятая пятилетка»! «Девятая пятилетка»! Ответьте «Темернику»!

– «Девятая пятилетка» на связи! – это уже наш капитан.

И пошли праздничные поздравления и пожелания. И, конечно же, разговоры о том, кто как Новый год встречал. Ребятам с «Темерника» повезло больше, чем нам. По всему западному побережью Италии в эти дни отменная погода. Так что они и старый год нормально проводили, и новый хорошо встретили. Нормальная получилась встреча моряков-земляков.

Пообщались, попрощались, огласив пролив троекратными, один длинный и два коротких, гудками. И разошлись. «Темерник» пошел домой. А «Девятая пятилетка» заторопилась по назначению. Рейс по кругу, это значит частичная погрузка в итальянской Генуе, подгрузка во французском Марселе и окончательная догрузка в испанской Барселоне. Отличный рейс. Но это уже другая история.

Виктор ПЕРЕЛАДОВ.

Советуем прочитать